Время убить монополии

Время убить монополии

Возможно, это звучит абсурдно, но современный рынок можно охарактеризовать чрезвычайной концентрацией капитала, особенно в технологическом секторе, и отсутствием конкуренции.

По останкам того, что когда-то было конкурентоспособными отраслями промышленности, теперь беспрепятственно бродят безжалостные гиганты. Это особенно справедливо для США, где доминируют 4 авиакомпании, 2 розничных торговца контролируют аптечный бизнес, половина рынка пива находится в руках одной компании, а один химический гигант может диктовать, когда и как фермеры должны сажать свои семена. Что уж говорить о Google и Facebook, которые контролируют почти 84% огромного рынка цифровой рекламы, или Amazon, левиафане, который захватил онлайн-рынок розничной торговли и отказывается его выпускать.

Ответственность за преступную снисходительность в отношении антимонопольных законов несут очень уважаемые ученые, которые в 1980-х годах создали влиятельную Чикагскую школу экономики. Во главе с Коузом и Фридманом, они утверждали, что слияния и поглощения полезны для саморегулирующегося рынка до тех пор, пока цены для клиентов не растут. Такой подход очень помог росту интернет-магазинов, услуги которых могут быть бесплатными или по значительно более дешевыми по сравнению с конкурентами – традиционными розничными магазинами. Кроме того, антитрестовские силы исторически опасались горизонтальных приобретений, часто игнорируя вертикальные или, как казалось, несвязанные слияния, якобы необходимые для развития цифровой экономики (подумайте о приобретении Facebook WhatsApp).

Результаты работы надзорного органа предсказуемы: высокая прибыль, полученная за счет роста выручки и сокращения рабочей силы, вызвала прилив дешевых приобретений, что, в свою очередь, привело к дальнейшей концентрации. Это не гипербола: самые ценные компании в мире в настоящее время получают те же доходы, что и гиганты четверть века назад, при этом имея всего лишь десятую часть их рабочей силы и почти в 30 раз большую рыночную капитализацию.

Одним из основных последствий этой концентрации является медленное сокращение среднего класса, необходимого для процветания экономики. Чем меньше остается компаний, тем большее давление они оказывают на заработную плату, не регулируемую профсоюзами и конкурентами. В США за последние 35 лет производительность труда возросла на 65%, однако почасовая заработная плата для 80% рабочей силы увеличилась всего на 8%. Кроме того, с 2000 по 2013 год заработная плата для 70% рабочих либо оставалась на одном уровне, либо падала.

На самом деле, даже производительность теперь очень сконцентрирована: исследования показали, что в последние годы всего в 5% фирм в Великобритании наблюдается заметный рост производительности, тогда как производительность остальных 95% не меняется, – игра, где победитель получает все. Концентрация также подавляет инновации и динамику рынка, поскольку стартапы уже боятся вступать в «смертельные зоны», где они, конечно же, будут уничтожены гигантами, не слишком заботящимися о сегодняшней прибыли (Amazon), или сразу будет куплены с помощью, кажется, неограниченного денежного потока с Уолл-стрит. Скупка стартапов не проблема для гигантов: индекс Херфиндаля, который используется для определения необходимости антитрестовских мер, основан на доходах, а не на ценности. Таким образом, порочный круг продолжается.

Нужны решительные меры, чтобы разбить этот круг и улучшить конкуренцию в современном капитализме. Сначала правительствам необходимо признать прошлые ошибки и принять решение о пересмотре антитрестовских законов в эпоху цифровой экономики; повышение цены для клиентов больше не должно быть индикатором монополии. Действительно, большинство технологических компаний не ограничивают выбор потребителей, диктуя предложение, поставки или цену: потребители «сами» выбирают их платформы под влиянием сетевого эффекта.

Монополии рождаются не только на технологических рынках. Монстры вырастают за счет слияний и поглощений во всех отраслях. Прежде всего, слияние не должно быть одобрено, если сотрудники не смогут трудоустроиться в другую компанию в том же местоположении. Это защитит рабочие места, даст надежду на рост заработной платы и более конкурентоспособную экосистему. Кроме того, индекс Херфиндаля уже не является полезным индикатором и должен быть заменен показателем ценности для экосистемы как в экономическом, так и в социальном плане. Это эффективно положило бы конец эпохе «Дикого Запада» в капитализме.

А что делать с уже существующими олигополиями? Несомненно, необходимо принять ретроактивные меры для наказания лиц, которые воспользовались годами слабого государственного надзора. Штрафы – это текущее решение, особенно в Европе, где на первое место ставят конкуренцию, а не клиентов, и где политики не получают зарплату в компаниях. Однако, эти штрафы крайне неэффективны на фоне денежных потоков гигантов. Их можно сравнить со штрафом в 1 доллар за неуплату 100 долларов по счетчику. Тем не менее, судебные разбирательства полезны. Даже угрозы наказания может быть достаточно, чтобы заставить компании изменить методы работы: существует версия, что Google смог расти и процветать, в частности, из-за судебных решений против Microsoft.

Другие предложения более радикальны. Учитывая тот факт, что олигополии уже созданы, многие эксперты призвали разбить на части некоторые из крупнейших в мире компаний. Этому вторят несколько активистов-инвесторов. Фактически, цена акций приобретающей компании должна снижаться при объявлении о новом приобретении. Тот факт, что этого никогда не происходит, является доказательством того, что рынок понимает ситуацию, а правительства – нет.

Так мы приходим к еще одной части головоломки с концентрацией: одержимые ROI институциональные инвесторы и венчурные капиталисты также должны регулироваться, чтобы их кратковременные философии не привели к еще одному финансовому кризису. Нынешняя стратегия для некоторых из них заключается в том, чтобы докупать дополнительный процент каждой компании на рынке, таким образом, препятствуя любым действиям, которые приведут к снижению прибыли во всей отрасли. Это может быть сделано постепенно, но даже подобное намерение неэтично. Такое поведение должно быть в значительной степени нивелировано с помощью установки низкого максимального процента владения акциями для фондов, которые хотят «диверсифицироваться» в одной отрасли.

Если некоторые из этих мер будут применены, мы можем еще увидеть возрождение конкуренции, которая привела к заметным социальным и экономическим успехам между 1955 и 1985 годами. Тем не менее, должен быть реализован дополнительный уровень защиты в виде конкурентной справедливости между новыми цифровыми компаниями и нынешними и будущими олигополиями. Во-первых, олигополии должны поделиться с новичками частью своих практически бесплатных данных, чтобы новые компании смогли на их основе отработать новые эффективные алгоритмы. Передача данных потребует надзора, учитывая текущую международную дискуссию по вопросу о конфиденциальности персональной информации. Такое перераспределение повлечет за собой длительные юридические баталии, но юристы смогут использовать дело Microsoft в качестве прецедента: компанию когда-то обязали раскрыть сотни важных документов и позволить использовать их программное обеспечение для взаимодействия с ПО конкурента. Контраргумент будет заключаться в том, что передача данных является нарушением интеллектуальной собственности, на что любой адвокат ответит, что законы о защите интеллектуальной собственности были созданы для стимулирования инноваций, которые забуксовали в последнее время.

Защита слабых, регулирование сильных и изменение антитрестовских законов – все это означает признание того, что свободная торговля осталась в прошлом, и что рынки больше не регулируют себя. Хотя кому-то будет это сложно признать, еще 240 лет назад в «Богатстве народов» Адам Смит писал, что продавцы всегда заинтересованы в увеличении рынка и сокращении конкуренции.

В настоящее время мы выбираем политиков, у которых нет воли, ни желания идти против олигополий. Это, однако, может измениться, потому что меняется общественное мнение, что мы начали наблюдать в 2018 году. Политики должны признать это изменение, чтобы мы не увидели больше военных конфликтов, кризисов и появления случайных радикалистов.

До тех пор перо остается сильнее меча. Однако нет данных о его эффективности против коктейлей Молотова.

Автор: Adrien Book
Источник